|
|
|
|
- -
особенно в последние годы, я старался освободиться от мира, но не мог. Я слишком был кругом опутан. О Иисусе! буди благословен навсегда ты, разрывающий сети диавола! Сети разорваны, моя душа свободна; это дело рук могущественного Карла. Благодарение богу!.. Справедливо сказал святой Павел (к Рим. посл. VIII, 27): "Вемы же, яко любящим бога вся поспешествуют в благое". "Господин пастор,-- продолжал он,-- я вас задерживаю; уже становится поздно, вы устали". Пастор отвечал, что нет, помолился еще с ним и кончил вечернею молитвой. "Посоветуйте мне, г-н пастор,-- спросил его Паткуль,-- должен ли я отдохнуть теперь немного? Я очень уже давно не спал... я очень слаб. Сегодня я не ел ничего и выпил только несколько глотков воды". Пастор ему присоветовал отдохнуть. "Итак,-- продолжал он,-- мое тело может теперь успокоиться на время... Завтра мне нужны все мои силы. Я должен и хочу завтра подкрепить свою душу святым причастием". Тогда он заметил время на своих часах, лег на кровать, и пастор удалился. На другой день, 30-го числа {30/20 сентября 1707 года. (Примечание Тургенева).}, около четырех часов утра, капеллан опять явился к нему. Паткуль тотчас услышал его приход, встал и поблагодарил бога за хорошо проведенную ночь. "Уже давно,-- сказал он,-- я так хорошо не спал". Они оба начали молиться, и автор этого рассказа сознается, что должен искренно похвалить его набожность. Около шести часов Паткуль сказал пастору: "Во имя Иисуса, приступим к священному действию, пока шум дневный не увеличится и не помешает нам". Он стал на колени и исповедался с большим уничижением. Начало его исповеди было в особенности замечательно тем, что он привел стих из Быт. XLIV, 16: "Что отвещаем господину, или что возглаголем, или чим оправдимся? Бог же обрете неправду рабов своих". Потом он причастился -- и, причастившись, попросил пастора читать ему благодарственные молитвы и сам повторял их за ним. Он особенно одушевился при стихе: "Подкрепи меня духом твоей радости", который, по его словам, был всегда его любимым изречением. Солнце начало всходить! Он взглянул в окно и сказал: ""Salve festa dies!" -- ты день моего брака. Я надеялся было праздновать другую свадьбу об эту пору; но этот брак счастливее. Сегодня душа моя будет введена в чертог уготованный, к предвечному жениху своему, Иисусу Христу. Как я рад! С каким нетерпением ожидал я этого дня!" -- Тогда он во второй раз спросил у пастора, какою смертию ему суждено умереть. Когда же тот опять объявил ему, что он об этом ничего не знает, он стал просить его не покидать его, как бы казнь ни была ужасна. "Кричите мне святое имя Иисуса,-- повторил он,-- это облегчит мои муки.-- Взглянув в окно,-- ах, г-н пастор,-- воскликнул он,-- вот уже закладывают телегу... Слава богу, они торопятся; мне надоело жить.-- Потом, взглянув на бумагу, где капеллан начал было писать его завещание,-- это всё исполнят,-- сказал он. Пастор спросил его, не хочет ли он подписаться,-- нет,-- произнес он со вздохом,-- я не могу написать это ненавистное имя. Мои родственники и без того найдут, что я им оставил. Всё в порядке, господин пастор; поклонитесь им, когда вы их увидите". Он снова начал молиться, пока дежурный лейтенант не пришел за ним. Тогда он сказал, обращаясь к пастору: "Вот и подтверждение вашего печального поручения; ну, пойдемте,-- прибавил он,-- пора,-- и надел плащ.-- Вы сядете со мной,-- сказал он пастору,-- не покидайте меня". Он сел в телегу и заставил капеллана поместиться сзади. Он обнимал и целовал его, просил не забыть поклониться невесте, благодарил его... Таким образом они прибыли на место казни, окруженное тремя стами пеших солдат. Когда Паткуль увидал уже готовые копья и колеса, он страшно испугался, бросился на грудь капеллана и простонал: "Ах, г-н пастор, молите бога, чтобы я не впал в отчаяние". Пастор его начал утешать, напоминая ему распятого Христа... Тут его взяли, и пока с него снимали цепи, он читал молитву: "О, агнец божий, ты, который, хотя невинный, был принесен в жертву на кресте..." Когда же его привели к самому месту истязания, капитан Гиельмского полка произнес громким голосом следующую речь: "Да будет ведомо всем и каждому, что по нарочитому приказанию его величества, нашего всемилосердого государя и короля, сей человек, который изменил своему отечеству, в возмездие за его преступления и в пример другим, долженствует быть колесован и четвертован. Пусть же каждый боится измены и верно служит своему королю". При словах "изменил своему отечеству" Паткуль пожал плечами и взглянул на небо. Потом он спросил: "Где мне стать?" И когда палач указал ему место, он сел на землю и, пока его раздевали, 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 >>>
- -
|
|