|
|
|
|
- -
и моя смерть: я ему верен"),-- сказал про себя Герц. Он умер с замечательной твердостью, чего тоже нельзя сказать про Паткуля. (Примечание Тургенева).}. Читатели могут усомниться в справедливости нашего мнения; мы им представим доказательство неотразимое: собственные признанья Паткуля. Капеллан Гиельмского полка, при котором находился пленный Паткуль Лаврентий Гаген (Hagen), a не Гагар, как его называет г. Кукольник, оставил необыкновенно трогательное, поражающее своей, истиной, описание последнего дня бедного Паткуля, которому он служил исповедником. Чтение этого документа, писанного на другой день казни, так сильно подействовало на нас, что мы решаемся поделиться нашими впечатлениями с читателем. Этот документ чрезвычайно интересен и в психологическом отношении: читая простой рассказ почтенного пастора, мы как будто присутствуем при предсмертных муках человека страстного, много пережившею, не слабого, но и не сильного, умного, но не необыкновенного, каким и был Паткуль... Такие люди ближе и понятнее нам, в них больше принимаешь участия. Вот этот рассказ (пастор говорит о себе в третьем лице). ...Полковник за тайну сказал пастору, что Паткуля казнят на следующий день, и поручил ему объявить это пленнику и приготовить несчастного к христианской кончине. Согласно с этим приказанием, капеллан отправился к Паткулю в третьем часу дня и нашел его лежащим на постеле. Поклонившись ему, пастор попросил его не пенять на него за нежданное посещение, тем более, что он (пастор) не сомневается в том, что в бедственном его положении ему необходимы увещания в утешения божественного слова. "Я очень рад,-- отвечал Паткуль,-- и очень вам благодарен; поверьте, г-н пастор, ни одно посещение не могло мне быть более приятным. Ну,-- прибавил он,-- что нового?" Капеллан отвечал, что он должен ему нечто сказать наедине; Паткуль встал и обратился к дежурному офицеру. Капеллан тоже подошел к офицеру и шёпотом сообщил ему приказание полковника Как только тот вышел, Паткуль взял пастора за руку.. "Ах, г-н пастор,-- начал он чрезвычайно взволнованным голосом,-- что вы такое мне хотите объявить?" -- "Милостивый государь,-- возразил пастор,-- я прихожу к вам с поручением Иезекии, я должен вам сказать, что Исайя сказал этому царю (Исайи, XXXVIII, I): "Устрой в дому твоем, умиравши бо ты и не будеши жив!" -- Услышав эти слова, Паткуль снова лег, и слезы потекли у него из глаз. Пастор начал его утешать и сказал ему, что так как он искусен во всех науках, то, вероятно, хорошо знаком и с главнейшей из всех наук, с религией, и что поэтому не следует ему принимать с такой горестью и с таким волнением известие, которого он притом должен был ожидать. "Ах,-- сказал Паткуль,-- я знаю старинную обязанность людей -- умереть когда-нибудь; но эта смерть будет мне слишком тяжка". И он заплакал горько. Желая подкрепить его, пастор сказал ему, что еще неизвестно, какой род смерти ему назначен, но что она будет тем спасительнее для его души, чем страшнее для тела. Тогда Паткуль привстал на постеле и, сложа руки, воскликнул: "Господи Иисусе, пошли мне праведную смерть". Потом, обратившись к стене, продолжал: "Ах! редукция {Эта "редукция" состояла в конфискации многих казенных имений, которые дворянство себе присвоило или получило в дар более ста лет тому назад. Огромные земли, между прочим десять графств и пятьдесят баронств, подверглись этому конфискованию. (Примечание Тургенева).} в Швеции и Ливонии была причиной всех моих бедствий". Капеллан попросил его оставить все земные помыслы, которые притом не могли не быть ему неприятными, и подумать о небе и вечности. "Увы, добрый господин пастор! -- отвечал он,-- моя душа -- старая язва, наполненная гноем; позвольте мне сперва выкинуть вон всё, что у меня на сердце; всё это должно выйти вон. Эта редукция, которая разорила столько людей,-- продолжал он,-- эта редукция причина всех моих несчастий. Покойный король ударил меня по плечу и сказал мне: "Паткуль, защищайте права вашей родины, как следует честному человеку". Что же мне было делать? Но злые люди всё перетолковали в дурную сторону. Да простит господь Гастёру. Он много содействовал к моему несчастию. Сначала он заманил меня, потом совсем ослепил, потом сделался моим врагом и стал меня преследовать. Скоро я увижу тебя, вместе с моими другими обвинителями, перед престолом вечного судии. Борггейм тоже много мне повредил; но он по крайней мере действовал по приказанию. Швеция! Швеция! не со смехом и плясками покинул я тебя, бог тому свидетель! Но куда мне было деться? Не мог же я спрятаться в могиле вместе с мертвыми. Я не хотел пойти в монастырь: моя религия мне этого не позволяет; у союзных держав я не был в безопасности. Мне говорят: ты пошел к нашим врагам, следовательно, ты причиною этой кровавой войны. Но какой ложный вывод! Я пришел к ним как несчастный изгнанник,
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 >>>
- -
|
|
