Тургенев Иван Сергеевич
Тургенев Иван Сергеевич
1818-1883

Навигация
Биография
Произведения
Краткие содержания
Рефераты
Сочинения
Фотографии


Реклама


Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (24)


Рассказ "Фауст"
Тургенев Иван Сергеевич - Произведения - "Фауст"


    Entbehren sollst du, sollst entbehren {*}.
    "Фауст" (часть 1-ая).

    {* Отречься <от своих желаний> должен ты, отречься (нем.).}

      ПИСЬМО ПЕРВОЕ



    От Павла Александровича В... к Семену Николаевичу В...

    Сельцо М...ое, 6 июня 1850.

    Четвертого дня прибыл я сюда, любезный друг, и, по обещанию, берусь за
    перо и пишу к тебе. Мелкий дождь сеет с утра: выйти невозможно; да и мне же
    хочется поболтать с тобой. Вот я опять в своем старом гнезде, в котором не
    был - страшно вымолвить - целых девять лет. Чего, чего не перебывало в эти
    девять лет! Право, как подумаешь, я точно другой человек стал. Да и в самом
    деле другой: помнишь ты в гостиной маленькое, темненькое зеркальце моей
    прабабушки, с такими странными завитушками по углам, - ты все, бывало,
    раздумывал о том, что оно видело сто лет тому назад, - я, как только
    приехал, подошел к нему и невольно смутился. Я вдруг увидел, как я постарел
    и переменился в последнее время. Впрочем, не я один постарел. Домишко мой,
    уже давно ветхий, теперь чуть держится, весь покривился, врос в землю.
    Добрая моя Васильевна, ключница (ты ее, наверно, не забыл: она тебя таким
    славным вареньем потчевала), совсем высохла и сгорбилась; увидав меня, она
    даже вскрикнуть не могла и не заплакала, а только заохала и раскашлялась,
    села в изнеможении на стул и замахала рукою. Старик Терентий еще бодрится,
    по-прежнему держится прямо и на ходу выворачивает ноги, вдетые в те же самые
    желтые нанковые панталошки и обутые в те же самые скрыпучие козловые
    башмаки, с высоким подъемом и бантиками, от которых ты не однажды приходил в
    умиление... Но, боже мой! - как болтаются теперь эти панталошки на его
    худеньких ногах! как волосы у него побелели! и лицо совсем съежилось в
    кулачок; а когда он заговорил со мной, когда он начал распоряжаться и
    отдавать приказания в соседней комнате, мне и смешно и жалко его стало. Все
    зубы у него пропали, и он шамкает с присвистом и шипеньем. Зато сад
    удивительно похорошел: скромные кустики сирени, акации, жимолости (помнишь,
    мы их с тобой сажали) разрослись в великолепные сплошные кусты; березы,
    клены - все это вытянулось и раскинулось; липовые аллеи особенно хороши
    стали. Люблю я эти аллеи, люблю серо-зеленый нежный цвет и тонкий запах
    воздуха под их сводами; люблю пестреющую сетку светлых кружков по темной
    земле - песку у меня, ты знаешь, нету. Мой любимый дубок стал уже молодым
    дубом. Вчера, среди дня, я более часа сидел в его тени на скамейке. Мне
    очень хорошо было. Кругом трава так весело цвела; на всем лежал золотой
    свет, сильный и мягкий; даже в тень проникал он... А что слышалось птиц! Ты,
    я надеюсь, не забыл, что птицы - моя страсть. Горлинки немолчно ворковали,
    изредка свистала иволга, зяблик выделывал свое милое коленце, дрозды
    сердились и трещали, кукушка отзывалась вдали; вдруг, как сумасшедший,
    пронзительно кричал дятел. Я слушал, слушал весь этот мягкий, слитный гул, я
    пошевельнуться не хотелось, а на сердце не то лень, не то умиление. И не
    один сад вырос: мне на глаза беспрестанно попадаются плотные, дюжие ребята,
    в которых я никак не могу признать прежних знакомых мальчишек. А твой
    фаворит, Тимоша, стал теперь таким Тимофеем, что ты себе представить не
    можешь. Ты тогда боялся за его здоровье и предсказывал ему чахотку; а
    посмотрел бы ты теперь на его огромные красные руки, как они торчат из
    узеньких рукавов нанкового сюртука, и какие у него повсюду выпираются
    круглые и толстые мышцы! Затылок, как у быка, я голова вся в крутых
    белокурых завитках - совершенный Геркулес Фарнезский! Впрочем, лицо его
    изменилось меньше, чем у других, даже не очень увеличилось в объеме, и
    веселая, как ты говорил, "зевающая" улыбка осталась та же. Я его взял к себе
    в камердинеры; своего петербургского я бросил в Москве: очень уж он любил
    стыдить меня и давать чувствовать свое превосходство в столичном обращении.
    Собак моих я не нашел ни одной; все перевелись. Одна Нефка дольше всех жила
    - и та не дождалась меня, как Аргос дождался Улисса; не пришлось ей увидеть
    бывшего хозяина и товарища по охоте своими потускневшими глазами. А Шавка
    цела и так же лает сипло, и одно ухо так же прорвано, и репейники в хвосте,
    как быть следует. Я поселился в бывшей твоей комнатке. Правда, солнце в нее
    ударяет, и мух в ней много; зато меньше пахнет старым домом,
    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 >>>

    Тургенев Иван Сергеевич - Произведения - "Фауст"


    Копирование материалов сайта не запрещено. Размещение ссылки при копировании приветствуется. © 2007-2011 Проект "Автор"